Неточные совпадения
Их речи, долетая в кабинет к нему, вызывали в его памяти жалкий образ Нехаевой, с ее страхом
смерти и болезненной
жаждой любви.
Потому-то мне и надо было тогда ваше согласие, чтобы вы меня ничем не могли припереть-с, потому что где же у вас к тому доказательство, я же вас всегда мог припереть-с, обнаружив, какую вы
жажду имели к
смерти родителя, и вот вам слово — в публике все бы тому поверили и вам было бы стыдно на всю вашу жизнь.
И не было на земле человека, у которого была бы такая скорбь о
смерти людей, такая
жажда возвращения их к жизни.
И в хрустально-чистом холодном воздухе торжественно, величаво и скорбно разносились стройные звуки: «Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!» И какой жаркой, ничем ненасытимой
жаждой жизни, какой тоской по мгновенной, уходящей, подобно сну, радости и красоте бытия, каким ужасом перед вечным молчанием
смерти звучал древний напев Иоанна Дамаскина!
Гнет позитивизма и теории социальной среды, давящий кошмар необходимости, бессмысленное подчинение личности целям рода, насилие и надругательство над вечными упованиями индивидуальности во имя фикции блага грядущих поколений, суетная
жажда устроения общей жизни перед лицом
смерти и тления каждого человека, всего человечества и всего мира, вера в возможность окончательного социального устроения человечества и в верховное могущество науки — все это было ложным, давящим живое человеческое лицо объективизмом, рабством у природного порядка, ложным универсализмом.
Смерть от
жажды райская, блаженная
смерть по сравнению с
жаждой морфия. Так заживо погребенный, вероятно, ловит последние ничтожные пузырьки воздуха в гробу и раздирает кожу на груди ногтями. Так еретик на костре стонет и шевелится, когда первые языки пламени лижут его ноги…
Нет, я, заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам. Не «тоскливое состояние», а
смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя… в теле нет клеточки, которая бы не
жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия. Морфия!
В истории человечества ни у кого нельзя найти такой боли о
смерти, как у Федорова, и такой пламенной
жажды вернуть жизнь всем умершим.
Юноша изображает собою
смерть, а все народы ее
жаждут.
Федоров
жаждет активного творчества человека в деле воскрешения умерших, в победе над
смертью, т. е. в деле искупления.
Она сказала мне, что мать ее умерла от молнии и что она сама
жаждет эффектной
смерти…
— Она, голубка, и во сне озабочена, печется одним, как бы согреть и напоить меня, старого, теплым, а не знает того, что согреть меня может иной уголь, горящий во мне самом, и лишь живая струя властна напоить душевную
жажду мою, которой нет утоления при одной мысли, что я старый… седой… полумертвец… умру лежачим камнем и… потеряю утешение сказать себе пред
смертью, что… силился по крайней мере присягу выполнить и… и возбудить упавший дух собратий!
Солнечно-светлый сверхчеловек горит волею к жизни, полон великой творческой
жажды; самую
смерть он побеждает силою неодолимой своей жизненности.
Смерть Калерии потрясла ли его так могуче, чтобы воскресить в нем хранившуюся в изгибах души
жажду в порыве к тому, что стоит над нами в недосягаемой высоте мироздания и судеб вселенной?
Она разгадывала тайны жизни и
смерти, а
жаждою разрешить их часто мучился умный дьяк, и потому бросился он в этот хаос, взяв вожатаем своим хитрого жида.
— Не спрашивай меня, как он умер, — прибавила Анжель. — Тебе не нужно знать этого. Ты его никогда не знала, так же как и он тебя никогда не видел. Он умер еще до твоего рождения. Он искупил свою вину легче, чем я! — заключила она со злобным смехом, в приливе
жажды мести, которую сама
смерть не могла утолить.
Едва ли кто из них боялся
смерти, скорее
жаждали ее, но в самом обиходе прятанья и постоянного бегства было нечто устрашающее, ослаблявшее волю и мужество.
Доказывать не стану я, хоть знаю,
Что точно
смерти жаждет он моей,
Хоть знаю то, что покушался он
Меня…
Я ясно видел, что если я не задохнусь здесь, как в Черной пещере, то мне, наверно, грозит самая ужасная, самая мучительная из всех
смертей — голодная
смерть и
жажда, которая уже начала надо мною свое терзательство.
— Господи! — проговорил Охоботов, садясь на свое обычное место на диван и грустно склоняя голову. — Вчера еще только я читал с Машей его «Онегина»… точно он напророчил себе
смерть в своем Ленском… Где теперь «и
жажда знанья и труда… и вы, заветные мечтанья, вы, призрак жизни неземной, вы, сны поэзии святой» — все кончено! Кусок мяса и глины остался только, и больше ничего!
[Самое худое, что я могу потерпеть в этих кустах, — это
смерть: но ведь я все равно умру же от
жажды, стало быть, я ничем не рискую…]